18.17

यस्य नाहंकृतो भावो बुद्धिर्यस्य न लिप्यते ।
हत्वाऽपि स इमाँल्लोकान्न हन्ति न निबध्यते ॥१७॥

yasya nāhaṅkṛto bhāvo
buddhir yasya na lipyate
hatvāpi sa imāḹ lokān
na hanti na nibadhyate

йасйа—того, кто; на—никогда; ахан̇кр̣тах̣—ложное эго; бха̄вах̣—природа; буддхих̣—разум; йасйа—тот, кто; на—никогда; липйате—привязан; хатва̄ апи—даже убивая; сах̣—он; има̄н—этот; лока̄н—мир; на—никогда; ханти—убивает; на—никогда; нибадхйате—запутывается.

Тот, кем не движет ложное эго, чей разум не запутан, даже убивая людей в этом мире, не является убийцей. И действия его не связывают.

В этом стихе Господь сообщает Арджуне, что нежелание сражаться рождается из ложного эго. Арджуна считал себя деятелем, но не принимал во внимание высшего дозволения изнутри и извне. Если человек не знает, что существует высшее дозволение, зачем ему вообще действовать? Но тот, кто знает орудие действия, знает самого себя как исполнителя, а Верховного Господа — как высшего дозволяющего, совершенен во всех своих делах. Такой человек никогда не пребывает в иллюзии. Личная деятельность и ответственность рождаются из ложного эго и безбожия, или отсутствия сознания Кришны. Всякий, кто действует в сознании Кришны под руководством Сверхдуши или Верховной Личности Бога, даже убивая, не убивает. И его никогда не затрагивает реакция за такое убийство. Когда воин убивает по приказу старшего по званию, он не подлежит суду. Но если воин убивает по собственному почину, то его, несомненно, судит закон.