2.9

सञ्जय उवाच ।
एवमुक्त्वा हृषीकेशं गुडाकेशः परन्तप ।
न योत्स्य इति गोविन्दमुक्त्वा तूष्णीं बभूव ह ॥९॥

sañjaya uvāca
evam uktvā hṛṣīkeśaṁ
guḍākeśaḥ parantapaḥ
na yotsya iti govindam
uktvā tūṣṇīṁ babhūva ha

сан̃джайах̣ ува̄ча—Санджая сказал; эвам—так; уктва̄—говоря; хр̣шӣкеш́ам—Кришне, повелителю чувств; гуд̣а̄кеш́ах̣—Арджуна, искусный в обуздании невежества; парантапах̣—карающий врагов; на йотсйе—я не буду сражаться; ити—так; говиндам—Кришне, дарующему наслаждение; уктва̄—сказав; тӯшн̣ӣм—молчаливым; бабхӯва—стал; ха—несомненно.

Санджая сказал: Произнеся эти слова, Арджуна, карающий врагов, сказал Кришне: «Говинда, я не буду сражаться» — и умолк.

Должно быть, Дхритараштра очень обрадовался, узнав, что Арджуна не собирается сражаться и вместо этого намерен покинуть поле боя, чтобы добывать пропитание подаянием. Но Санджая вновь разочаровал его, сообщив, что Арджуна способен сокрушить своих врагов (парантапах̣). Хотя на время Арджуна и был охвачен ложной скорбью из-за привязанности к родным, он предался Кришне, верховному духовному учителю, как ученик. Это указывало на то, что вскоре он избавится от ложной скорби, вызванной семейной привязанностью, и, просветлённый совершенным знанием о душе, то есть сознанием Кришны, непременно вступит в бой. Так радость Дхритараштры была обречена: ведь, просветлённый Кришной, Арджуна должен был сражаться до конца.